Трагическое

Трагическоефилософская и эстетическая категория, характеризующая неразрешимый общественно-исторический конфликт, развертывающийся в процессе свободного действия человека и сопровождающийся человеческим страданием и гибелью важных для жизни ценностей.

В отличие от печального или ужасного, трагическое как вид грозящего или свершающегося уничтожения вызывается не случайными внешними силами, а проистекает из внутренней природы самого гибнущего явления, его неразрешимого самораздвоения в процессе его реализации. Диалектика жизни поворачивается к человеку в трагическом её патетической (страдальческой) и губительной стороной. Трагическое предполагает свободное действие человека, самоопределение действующего лица, так что хотя его крушение и является закономерным и необходимым следствием этого действия, но само действие представляет собой свободный акт человеческой личности. Противоречие, лежащее в основе трагического, заключается в том, что именно свободное действие человека реализует губящую его неотвратимую необходимость, которая настигает человека именно там, где он пытался преодолеть ее или уйти от нее (так называемая трагическая ирония). Ужас и страдание, составляющие существенный для трагического патетический элемент, трагичны не как результат вмешательства какой-либо случайных внешних сил, но как последствия действий самого человека. В отличие от мелодраматического (вызывающего жалость, «трогательного»), трагическое не может быть там, где человек выступает лишь как пассивный объект претерпеваемой им судьбы. Трагическое родственно возвышенному в том, что оно неотделимо от идеи достоинства и величия человека, проявляющихся в самом его страдании. Как форма возвышенно-патетического страдания действующего героя, трагическое выходит за пределы антиномии оптимизма и пессимизма: первый исключается обнаруживающейся в трагическом неразрешимостью коллизии, невосполнимой утратой того, что не должно было бы исчезать, второй — героической активностью личности, бросающей вызов судьбе и не примиряющейся с ней даже в своем поражении.

Трагическое имеет всегда определенное общественно-историческое содержание, обусловливающее структуру его художественного формирования (в частности, в специфичности разновидности драмытрагедии). Трагическое в античную эпоху характеризуется известной неразвитостью личного начала, над которым, безусловно, возносится благо полиса (на стороне его — боги, покровители полиса), и объективистски-космологическое пониманием судьбы как безличной силы, господствующей в природе и обществе. Поэтому трагическое в античности часто описывалось через понятия рока и судьбы в противоположность новоевропейской трагике, где источником трагического является сам субъект, глубины его внутреннего мира и обусловленные ими действия (Шекспир). Античная и средневековая философия не знает специальной теории трагического: учение о трагическом составляет здесь нераздельный момент учения о бытии. Образцом понимания трагического в древнегреческой философии, где оно выступает как существенный аспект космоса и динамики противоборствующих начал в нем, может служить философия Аристотеля. С точки зрения аристотелевского учения о нусе («уме») трагическое возникает, когда этот вечный самодовлеющий «ум» отдается во власть инобытия и становится из вечного временным, из самодовлеющего — подчиненным необходимости, из блаженного — страдающим и скорбным. Тогда начинается человеческое «действие и жизнь» (подражание которым является сутью трагедии — («Поэтика»)), с ее радостями и скорбями, с её переходами от счастья к несчастью, с её виной, преступлениями, расплатой, наказанием, поруганием вечно блаженной нетронутости «нуса» и восстановлением поруганного. Этот выход ума во власть «необходимости» и «случайности» составляет бессознательное «преступление». Но рано или поздно происходит припоминание или «узнавание» прежнего блаженного состояния, преступление уличается и оценивается. Тогда наступает время трагического пафоса, обусловленного потрясением человеческого существа от контраста блаженной невинности и мрака суеты и преступления. Но это опознание преступления означает вместе с тем начало восстановления попранного, происходящего в виде возмездия, осуществляющегося через «страх» и «сострадание». В результате наступает «очищение» страстей (катарсис) и восстановление нарушенного равновесия «ума».

Древневосточная философия, не доверяющая свободно личному началу (в том числе буддизм с его обостренным сознанием патетического существа жизни, но чисто пессимистической ее оценкой), не разработала понятия трагического. Средневековое миросозерцание с его безусловной верой в божественное провидение и конечное спасение, преодолевающее сплетения судьбы, по существу снимает проблему трагического: трагедия мирового грехопадения, отпадения тварного человечества от личностного абсолюта преодолевается в искупительной жертве Христа и восстановлении твари в ее первозданной чистоте. В эстетике классицизма и Просвещения XVIIXVIII вв. появляются анализы трагедии как литературного жанра — у Буало, Дидро, Лессинга, давшего моралистическое толкование Аристотеля, Шиллера, который, развивая идеи кантовской философии, видел источник трагического в конфликте между чувственной и нравственной природой человека («О трагическом в искусстве», 1792). Вычленение категории трагического и философское осмысление ее осуществляются в немецкой классической эстетике, прежде всего у Шеллинга и Гегеля. По Шеллингу, сущность трагического заключается в «борьбе свободы в субъекте и необходимости объективного», причем обе стороны «одновременно представляются и победившими, и побежденными — в совершенной неразличимости» («Философия искусства», М., 1966, с. 400). Необходимость, судьба делает героя виновным без какого-либо умысла с его стороны, но в силу предопределенного стечения обстоятельств. Герой должен бороться с необходимостью — иначе, при пассивном ее приятии, не было бы свободы — и оказаться побежденным ею. Но чтобы необходимость не оказывалась победителем, герой должен добровольно искупить эту предопределенную судьбой вину, и в этом добровольном несении наказания за неизбежное преступление и состоит победа свободы. Гегель видит тему трагического в самораздвоении нравственной субстанции как области воли и свершения (Соч., т. 14, М., 1958, с. 365 — 89). Составляющие ее нравственные силы и действующие характеры различны по своему содержанию и индивидуальному выявлению, и развертывание этих различий необходимо ведет к конфликту. Каждая из различных нравственных сил стремится осуществить определенную цель, обуреваема определенным пафосом, реализующимся в действии, и в этой односторонней определенности своего содержания неизбежно нарушает противоположную сторону и сталкивается с ней. Гибель этих сталкивающихся сил восстанавливает нарушенное равновесие на ином, более высоком уровне и тем самым движет вперед универсальную субстанцию, способствуя историческому процессу саморазвития духа. Гегель и романтики (А. Шлегель, Шеллинг) дают типологический анализ античного и новоевропейского понимания трагического. Последнее исходит из того, что человек сам виновен в постигших его ужасах и страданиях, тогда как в античности он выступал скорее как пассивный объект претерпеваемой им судьбы. Кьеркегор отмечает связанное с этим различное понимание трагичности вины в древности и новое время: в античной трагедии скорбь глубже, боль меньше, в современной — наоборот, поскольку боль связана с осознанием собственной вины, рефлексией по поводу нее. Если немецкая классическая философия, и прежде всего философия Гегеля, в своем понимании трагического исходила из разумности воли и осмысленности трагического конфликта, где победа идеи достигалась ценой гибели ее носителя, то в иррационалистической философии Шопенгауэра и Ницше происходит разрыв с этой традицией, ибо под сомнение ставится само существование какого-либо смысла в мире. Считая волю безнравственной и неразумной, Шопенгауэр видит сущность трагического в самопротивоборстве слепой воли, бессмысленном страдании, гибели справедливого. Ницше характеризует трагическое как изначальную суть бытия — хаотическую, иррациональную и бесформенную («Рождение трагедии из духа музыки», 1872). В XX веке иррационалистическая трактовка трагического была продолжена в экзистенциализме. Согласно К. Ясперсу, подлинно трагическое состоит в осознании того, что «универсальное крушение есть основная характеристика человеческого существования» («Von der Wahrheit», Munch., 1947, S. 956). В духе философии жизни Г. Зиммель писал о трагическом противоречии между динамикой творческого процесса и теми устойчивыми формами, в которых он кристаллизуется («Конфликт современной культуры», 1918, рус. пер., П., 1923), Ф. Степун — о трагедии творчества как объективации невыразимого внутреннего мира личности («Трагедия творчества», в журнале «Логос», 1910, кн. 1).

Источники

  • Фолькельт И., Эстетика трагического, [ пер. с нем. ], «Педагогический сборник», 1899, [ № 1 — 4 ];
  • Лосев А. Ф., Диалектика художественной формы, М., 1927, с. 114 — 16, 240 — 43; его же, История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика, М., 1975;
  • Борев Ю., О трагическом, М., 1961;
  • Пинский Л., Реализм эпохи Возрождения, М., 1961, с. 250 — 96; его же, Шекспир, М., 1971;
  • Bahnsen J. F. A., Das Tragische als Weitgesetz und der Humor als ästhetische

Gestalt des Metaphysischen, Lauenburg, 1877;

  • Unamuno M. d e, Del sentimento trаgico de la vida, Madrid, [ 1913 ];
  • Scheler M., Zum Phänomen des Tragischen, в его кн.: Vom Umsturz der Werte, 2 Aufl., Bdl, Lpz., 1923;
  • Staiger E., Grundbegriffe der Poetik, Z., 1946;
  • Myers H., Tragedy: a view of life, lthaca (N. Y.), [ 1956 ];
  • Szondi P., Versuch über das Tragische, Fr./M., [ 1961 ].



Статья основана на материалах Большой советской энциклопедии.


 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home